«Сухой закон» в России в воспоминаниях современников. 1914-1918 гг. - Сергей Алексеевич Сафронов

и косвенное, реформа наследственных пошлин, поимущественный налог взамен единовременного сбора, обложение прироста имущества. Повышение акциза или введение монополии на сахар, на чай, на керосин, на спички и проч., увеличение гербовых пошлин. Приведение почты, телеграфа и железных дорог в состояние равновесия по отношению к доходам и расходам. Усиленная эксплуатация лесов и оброчных статей с установлением вывозных пошлин на лес и лен. Займы внутренние и внешние. Энергичная постановка аппарата взыскания налогов. Суровые меры к сокращению расходов: пересмотр всех военно-строительных и прочих работ, пересмотр всех военных заказов, особенно заграничных, возможное сокращение состава армии… громадный рост задолженности государства, при долге почти в 60 млрд руб., заграничного долга придется около 16 млрд, долга с необходимой уплатой процентов за границу свыше 1 млрд. Пассивность торгового баланса, создавшаяся за время войны, не сразу изменится в лучшую сторону. Первое время привозить из-за границы… придется на большую сумму, чем вывозить. Необходимость демобилизации почти… всей военной промышленности. Глубокое потрясение всей денежной системы государства. Опасность отечественному хозяйству от дешевых продуктов иностранной промышленности. Предстоящая аграрная реформа… широко поставить реформу Государственного банка в смысле отделения эмиссионного банка от банка промышленного и торгового кредита. Усиленный выпуск бумажных денег – это налог, который сам себя поглощает, это змея, которая ест себя с хвоста, пожирает сама себя… Призадуматься о так называемой „девальвации“, т. е. нового расчета неполным рублем… Какое же заключение, какое лекарство, какое лечение при таком положении? В первую очередь, господа, оздоровление налоговой системы. Это первое обязательное условие. Я понимаю, что те суровые налоговый меры в области прямого обложения, которые я имел честь провести, они вызовут очень горькие сетования, большие нападки, раздражение, часто непонимание, но они необходимы, они неизбежны, ибо война, господа, это не шутка… В первую очередь они должны понять, что жертва государству – их первейший долг… Я считаю, что для Министерства финансов нужно иметь гражданское мужество вопреки всем демократическим программам, вопреки нашей собственной программе развивать косвенное обложение… И затем, господа, если мы не будем проповедовать и сами не следовать самой суровой бережливости в нашей личной, частной, общественной жизни, если мы будем производить, например, безумные расходы, которые поставили Петроград накануне банкротства… то к чему же мы придем?…Итак, суровая бережливость и в личной и в частной жизни, если вы сбережете рубль, сотню рублей, отдайте государству в заем»[191].

Между тем 12 августа 1917 г. на заседании Государственного совещания следующий министр финансов (четвертый по счету) Временного правительства Н.В. Некрасов (25 июля – 31 августа 1917 г.) признал, что финансовое положение революционной России катастрофическое: «Эта картина была вам вполне ясна. Она очень проста и определенна. Она, в сущности, сводится к одной только цифре: 15 млрд руб., не покрытых на срок по 1 января 1918 г… Ни один период российской истории, ни одно царское правительство не было столь расточительно, – я не касаюсь мотивов этой расточительности, – ни одно не было столь щедро в своих расходах, как правительство революционной России… Как дошли мы до этого положения? В 1914 г. за последние его военные месяцы в среднем ежемесячно выпускалось 219 млн руб., в 1915 г. – 223 млн, в 1916 г. – 290 млн, в первые два месяца 1917 г. в среднем – 423 млн и с 1 марта по 16 июля в среднем – 832 млн… За все четыре года – 1914, 1915, 1916 и 1917 – этот бюджет сводится с превышением доходов в 1 779 млн руб., т. е. по этому нормальному бюджету мы как будто живем даже ниже своих средств. И только обратившись к бюджету военному, вы видите действительную картину. За четыре года вы видите 49 млрд расхода и 35 млрд дохода. Вот где источник этого нашего колоссального дефицита: это – необходимость покрыть громадный расход, перед которым мы стоим сейчас. Временное правительство не могло остаться равнодушным к тому, с чем оно встретилось при расходовании этих средств из военного фонда. Здесь больше, чем где-либо, было это расходование средств не по карману. Здесь больше, чем где-либо, мы встретились с преступным легкомыслием, которое доходило до грани всего допустимого… Специальная комиссия, работавшая при Министерстве внутренних дел по вопросу о так называемых солдатских запасных пайках… предъявила Министерству финансов требование, исчисляемое в сумме 11 млрд руб. в год. Мне нечего говорить вам, что не только у российского Министерства финансов, но и у Министерства финансов всякой иной, гораздо более сильной экономически страны не оказалось бы возможности произвести расход, хотя сколько-нибудь подобный тому, что испрашивается в данном случае… По предварительным расчетам, расходы продовольственных комитетов на их организацию могут достигнуть 500 млн руб. в год. Расходы земельных комитетов исчислены по предварительным соображениям Министерства финансов в 140 млн руб. в год. Мне нечего говорить вам, что такого рода расходов Государственное казначейство выдержать не может и что им должен быть положен предел»[192].

Также, по сведениям Н.В. Некрасова, в обвальном темпе снижалась собираемость налогов: «За первые три месяца поступления государственного поземельного налога упали на 32 % по сравнению с 1916 г., с городских недвижимых имуществ – на 41 %, квартирных – на 43 %, военного – на 29 %, промыслового – на 19 %, закладных – на 11 %, с наследственных пошлин – на 16 %, страховых пошлин – на 27 %, выкупных платежей – на 65 %. Граждане, эти цифры не могут не заставить министра финансов очень и очень задуматься, особенно если посмотреть на апрельские цифры, где эти недопоступления продолжаются и растут, где государственный поземельный налог дал уже 31 % недобора, недвижимые имущества – 24 %, военный налог – 39 % и выкупные платежи – 69 %. И только повышение податного пресса, усиление налогового давления даст возможность до некоторой степени скрадывать эту разницу в поступлении доходов»[193].

На плохое финансовое положение страны влияло и массовое требование рабочих повысить им заработную плату: «В первые моменты революции требования повышения заработной платы особенно легко были удовлетворены в тех предприятиях, которые работали на оборону, и особенно легко в некоторых частных предприятиях, и казалось, что это дело домашнее, так сказать, что это промышленники и рабочие между собой урегулировали этот вопрос. Это глубокая ошибка. Все эти требования в конечном счете появляются в памятном листе министра финансов, ибо и частная промышленность, не выдерживая тех расходов, которые ей приходится производить, в той или иной форме появляется либо у министра финансов, либо в Государственном банке с требованием чрезвычайных кредитов, с требованием внеуставных ссуд, на которые Министерство финансов идти не может. И характерно, что при этом поддерживать эти требования являются прежде всего представители рабочей демократии»[194].

По сравнению с 1916 г. в 1917 г. доля налоговых поступлений понизилась с 22,2 до